Ответственность христианина: история, которая обличает и меняет сердце

Когда мы не свидетельствуем окружающим о Христе, нас можно сравнить с бесплодной веткой на плодовом дереве, которую садовники безжалостно срезают.

Я расскажу вам историю, которая почему-то не уходит из памяти и постоянно отзывается небольшой занозой в моем сердце, хотя с той поры прошло уже достаточно времени. История приключилась со мной в небольшой глухой деревеньке с интересным названием – Переволоки. Я и мой напарник получили строительный заказ на полную реконструкцию дома, снос старых хозяйственных построек и возведение новых. Когда мы приступили к работе, к нам иногда захаживал один человек, которого звали Олег. Олег любил выпить, и в его жизни почти все шло наперекосяк. Однако это был неглупый человек и с ним можно было поговорить о вере в Бога.

Я убежден, что верующие люди призваны к благовестию. А делать это нужно не столько стоя за кафедрой, сколько в повседневной жизни: среди друзей и коллег. Словом, везде, если представляется такая возможность. Когда мы не свидетельствуем окружающим о Христе, нас можно сравнить с бесплодной веткой на плодовом дереве, которую садовники безжалостно срезают. Быть христианами – это значит нести глубокую ответственность за людей, которые нас окружают… Поэтому, когда я видел Олега, очень хотел, чтобы он покаялся и поверил в Иисуса Христа как личного Спасителя. У меня нет дара евангелиста, но я понимал: в то время, пока мы здесь работаем, больше никто не может поговорить с этим человеком о Боге. Я ощущал свою ответственность за него.

Помню, как в один из дней я делал замеры кусочков тротуарной плитки – работа была тихая и монотонная. Вдруг подошел Олег и сел рядом. Я спросил, интересуют ли его вопросы о вечности и вере в Бога. На это мужчина рассказал мне историю из своей молодости о верующем человеке по фамилии Лобан, жителе их деревни. «Раньше у всех людей были большие хозяйства. Держали коров, свиней, гусей, кур и даже лошадей. Все очень много работали, чтобы обеспечить уход за животными и вовремя заготовить солому, сено, картофель, свеклу и т. д. Как-то в одно из воскресений погода резко испортилась: сильно стемнело, вдали показалась огромная грозовая туча. Все люди бросились сгребать уже высохшее сено, чтобы его не замочил ливень. Но один человек не стал суетиться. Это был дедушка Лобан. Он не работал по воскресеньям и на этот раз остался верен своим убеждениям. Христианин говорил, что Бог сбережет его сено. Можно лишь догадываться, о чем думал этот человек, слыша раскаты приближающейся грозы. А сильный ветер очень настойчиво свидетельствовал: еще немного – и это место превратится в одну большую лужу. Примерно то же самое говорили верующему и односельчане. Но, на удивление всем, дождь в тот день так и не пошел – раскаты грома резко умолкли, а ветер перестал бушевать. Наверное, Бог все-таки есть!» – подытожил Олег. Он с самого начала наблюдал за ситуацией с надвигающейся грозой и ждал, чем все закончится. Финал истории сильно его удивил, потому что по всем признакам дождь должен был пойти. Олег тогда остро осознал реальность Бога в жизни верующего человека. На мой вопрос «Почему же ты не хочешь изменить свою жизнь и покаяться?» Олег как-то убежденно замотал головой и сказал, что он не станет ломать веру отцов. Тогда я по-доброму сказал: «Если вера, о которой ты говоришь, не решает вопросы алкоголизма, беспорядочной жизни и любого другого греха, то ломать в принципе нечего. Наоборот, нужно начинать созидать свою веру. Ведь только искренняя вера в Христа производит перемены в характере и поведении человека…» В этот момент нас кто-то перебил, а спустя какое-то время Олег ушел домой.

Вскоре мы снова приехали в ту же деревню к тому же самому заказчику. Занимались обычной работой, и вдруг я слышу неприятную новость: у Олега обнаружили онкологическое заболевание. Состояние у мужчины критическое, он лежит в своем доме. Меня стала бомбардировать мысль: надо пойти к Олегу прямо сейчас, именно в этот день и снова поговорить с ним о спасении, которое получает всякий человек, уверовавший в Иисуса Христа. Ведь бедняга лежит на смертном одре. Я как мог отгонял эту мысль, поскольку считал, что это не более чем эмоциональный всплеск, рожденный из-за жалости к Олегу. Но побуждение посетить умирающего было очень сильным. В то же время я боялся, сомневался и стыдился это сделать. Долго и мучительно я искал компромисс, и он наконец нашелся. Я сказал сам себе: «Сегодня поеду домой, куплю в магазине апельсинов, а завтра или послезавтра зайду проведать Олега. И, конечно же, постараюсь засвидетельствовать ему о Боге». Это решение казалось мне тактичным, ненавязчивым и мудрым. Но другой день для Олега не наступил – он умер в своей кровати накануне моего прихода. Когда мне позвонили и сказали об этом, я опешил и некоторое время глядел в пустоту, не в силах осознать случившееся. Я ощущал себя так, словно был птицей, у которой в полете внезапно оборвали крылья. Все мои «правильные установки» моментально получили правдивую оценку: тактичность превратилась в какую-то не нужную условность, ненавязчивость – в лицемерие, а мудрость оказалась не мудростью, а ширмой, за которой скрывались стыд и страх, препятствующие мне свидетельствовать людям о Боге. Помню, как я почувствовал, что в груди заныла еще одна заноза и послышалось гулкое обличение от Бога. Это не было сверхъестественное действие – громогласное обращение Господа, которое я мог бы услышать своими ушами. Это было простое и четкое внутреннее понимание: «Сын Мой! Сколько ты еще будешь противиться Моей воле? Сколько ты еще не будешь Меня слушаться?..»

Жизнь помчалась дальше: Олега похоронили, на моем горизонте появились новые обстоятельства, неприятные переживания сгладились и улетучились… На самом деле история, которую я рассказал, – о цене непослушания Духу Святому. И мне кажется, что для кого-то она будет поучительной. Ведь Церковь на этой земле предназначена выполнять конкретную миссию Иисуса Христа по спасению тех, кто уже обречен. Это похоже на спасательную операцию, которую проводят люди после разрушительного катаклизма, выкладываясь по полной. Поэтому жизнь христианина – это не территория комфорта, а поле битвы.